йога Айенгара Абиджата Айенгар

Что со мной сделала Абиджата Айенгар

Обещала рассказать, рассказываю. 

Абиджата Айенгар — внучка гуруджи БКС Айенгара — проводила конвенцию по йоге в Далласе вот в апреле. 

Абиджата Айенгар преподает йогу Айенгара на конвенции в Далласе, Техас

Вообще всю конвенцию я скромно практиковала в дальнем углу и восхищалась оттуда юной йогиней. 

Но Абиджата предложила написать ей вопросы и поделиться проблемами с практикой, и я не удержалась. Написала ей про известную многим практикующим проблему — невозможность расслабить живот. Практикующие у меня прикладную медитацию хорошо знакомы с этой проблемой, а также с невероятным эффектом даже от первых попыток расслабить живот. 

У меня эта проблема усугублена спазмами, особенно когда я делаю позы на баланс, и швом от кесарева.

Абиджата выбрала несколько человек с физическими проблемами в практике — включая меня — поставила нас рядом со сценой и стала лично с каждым прорабатывать его или ее проблему. Со мной — тоже. 

Она показывала мне как раскрывать и расслаблять живот в разных асанах с разными модификациями.

“Как будто беременная, стой как будто беременная!” 

“ — Аби, а эту асану на баланс мне можно попробовать?”

“ — Если только пообещаешь делать ее, как будто беременная”. 

В конце практики Абиджата вытащила меня на сцену, и там “повесила” в саламба сарвангасану (стойку на плечах) с опорой на “коня”. И оставила так висеть минут на 20. 

Вот уж когда я ощутила, что оно такое — безвыходное положение: подбородок уперся в грудину, ноги где-то там на коне, руки за спиной связаны в плечах… И перед глазами только одно — упрямый зажатый живот, которому не нравится так висеть и он сопротивляется как может. 

Тогда я поняла, что сейчас у меня выбор между двумя равноценными действиями — или начать паниковать (покалечиться, опозориться, ничего не выучить), или начать расслаблять живот. Больше ничего не дано совершенно буквально. 

Что не сделала воля, то сделало время — живот расслабился так, как никогда не расслаблялся. Я даже не знала, что такая пустота под диафрагмой возможна. 

В меня начало помещаться столько воздуха, сколько никогда не помещалось. 

Но самое главное — я увидела, поняла, распознала каждой клеткой себя тот закрепившийся во мне страх: страх жить и страх приносить жизнь. Страх опять беременеть и рожать. Страх воспитывать и нести ответственность. Страх ездить. Страх проявлять себя. Страх отпускать и менять что-то в жизни. Страх быть честной собой и с другими, когда это неудобно. 

Я увидела психологическую травму, которая вроде совсем покинула голову, но крепко задержалась в животе после сложных родов. Я увидела травму поколений, мало ли как передавшуюся мне, но засевшую там, в животе, ржавым амбарным замком. Я увидела страх быть нелюбимой “потому что я толстая”, и перманентное втягивание живота. 

Они все — страхи эти —  вышли на поклон, как актеры театра после представления. В ярком свете прожекторов. 

Когда меня наконец-то сняли с коня, было ощущение, будто во мне растаял огромный жесткий айсберг. И начал вытекать из глаз обильными ручьями. Прямо там, на сцене, перед 900-ми участниками (которым, слава сарвангасане на 20 минут, было не до меня). 

Абиджата подошла, спросила, как я. Я сбивчиво и кратко ей все рассказала. Она сказала просто:

“Это все прошло. Проплачься и все будет хорошо. И не забывай делать прогибы и во все асаны входить, как будто беременная”. 

После этой сессии я пошла в свой номер и совершенно естественно сказала “нет” тому, что не мое (и чему боялась отказать) и “да” тому, что мое (и что боялась впустить). Без мотивашек и размышлений. 

Вот, что способна делать настоящая йога. Вот, на чем основан метод прикладной медитации. 

Вот, что со мной сделала Абиджата.